Во время прогулки в джунглях одна принцесса была поглощена питоном, в нутре которого она провела трое суток. На рассвете четвертого дня ей удалось при помощи заколки прорезать живот съевшей ее змеи и вылезти наружу. Она очутилась в кроне обвитого лианами огромадного дерева, грозно раскинувшего свои могучие сучья над водами глубокого озера и обвешанного фруктами самого странного и причудливого вида.
Принцесса посмотрела вниз и заметила, что до земли очень далеко. Это её сильно обеспокоило, так как она поняла, что оставаться на этом дереве ей нельзя и что придется спуститься. А спускаться в таких условиях ей показалось делом крайне сложным и затруднительным. Ведь не училась она лазанью по деревьям, ни сверху вниз, ни снизу вверх; единственное, чему ее учили, это – быть принцессой; но это ей здесь ни в чем не могло пригодиться.
При спускании можно потерять равновесие и свалиться вниз; да платье ее, которое от пребывания в животе змеи и так уже сильно смялось и запачкалось, еще больше помнется, больше запачкается, и даже порваться может; в чулках разойдутся петли; на ладонях появятся пузыри и ушибы... Обстановка просто ужасная.
Между тем внизу появились два каннибала, которые для себя и для своих соплеменников искали чего-нибудь съедобного. Они увидели принцессу на дереве; и так как она была молоденькая и нежная, они решили ее съесть.
Принцесса, ни о чем не подозревая, попросила их помочь ей спуститься. Но те не отвечали и о чем-то между собой шушукались на незнакомом ей языке. Потом один из них ушел, а второй, лицом к ней, сел на траву.
Она окликнула этого последнего; а тот только смотрел на нее и смеялся. Но когда она, осторожно держась за ветви и лианы, стала спускаться ниже – он вдруг вскочил, взволнованно защебетал что-то непонятное и замахал копьем. Тут принцесса поняла, что он ее стережет и что она в плену; и раз уж они считают нужным никуда не пускать ее, у них, следовательно, по отношению к ней должны быть какие-то свои намерения. Это её обеспокоило, но в то же время внушило приятную уверенность, что для осуществления каких бы то ни было планов им в первую очередь придется помочь ей спуститься. Когда она окажется на земле, конечно, сразу возникнут новые сложности; но и для них, наверно, найдется какое-нибудь решение.
Вскоре из многогласного щебетания птиц и криков лесных животных стали выделяться какие-то глухие ритмичные удары, которые стремительно становились все четче и четче и, приближаясь, сгущались в барабанный бой; и вдруг из кустов хлынула бесконечная толпа черных людей, которые стремились прямо к ее дереву.
Сторож её, приветствуя прибывших, весело размахивал копьём; и скоро под деревом кишело взволнованно щебечущими людьми, которые с любопытством таращили на нее глаза. Один из них даже собирался вскарабкаться вверх; но какой-то особо пестро разукрашенный дикарь строгим голосом окликнул его и повелительным движением руки отозвал обратно; после чего тот отскочил от дерева и, пристыженный, поплел прочь.
Увидев, что дикари начали разводить костер вокруг большого котла, который они притащили с собой, принцесса вдруг поняла, что это – каннибалы. Это ей было крайне неприятно; ведь не было у нее никакого желания быть съеденной еще раз.
Котел стоял на огне, огонь весело горел, и каннибалы, видимо, готовились к какому-то новому этапу своих занятий. Громким голосом заголосил разукрашенный дикарь, толпа замерла; и вскоре трое каннибалов стали карабкаться вверх по стволу. Принцесса с изумлением смотрела, как ловко они умеют лазить, и досадно стало ей, что сама она никогда этому не училась. Ведь если бы она умела лазить, то до прихода каннибалов она спустилась бы с дерева и теперь не была бы обречена на съедание.
Каннибалы быстро взобрались на дерево и стали подползать к ней все ближе и ближе. Было очевидно, что они собираются схватить ее. Она перелезла чуть дальше к краю, на один из этих сучьев, могуче раскинувшихся над голубым озером. Но сук от ее веса опасно стал опускаться; и чтобы не упасть в воду, она остановилась. Поняв, что надеяться на спасение уже не стоит, она решила покорно смириться со своей участью и не усложнять обстановку ненужной суетой.
Она непринуждённо уселась в шаткую развилку и, приветливо улыбаясь, смотрела навстречу приближающимся каннибалам. И вот один из них ступил на сук, на котором она сидела; но сук слишком сильно наклонился, и тот отошел назад. - Каннибалы сомкнули головы для дружного совещания; но совещание, похоже, никаких результатов им не дало; и вот опять разомкнулись они и в унылой беспомощности стали смотреть на принцессу. Она догадалась, что, если они ее не поймают, то внизу их ожидают всякие неприятности.
Так грустно они таращили глаза на принцессу, что ей стало жалко их; но она считала неуместным покинуть свой сук и выдаться им. Ведь как раз в это время у нее на родине процветали рыцарские турниры; и она считала, что не подобает мужчине овладеть какой-либо вещью без боя. Чтобы отвлечь их от неприятного для них положения, она попробовала вступить с ними в беседу. Указав на поставленный внизу котел, который один из каннибалов безустанно при помощи ведра наполнял, и потом на себя, она вопросительно посмотрела на них. Они поняли вопрос, кивали и смеялись. Их лбы освободились от глубоких морщин; они стали махать руками, приглашая ее подойти; но она отрицательно качала головой.
Снизу раздался угрожающий голос пёстрого каннибала. Они виновато и тихо отвечали; и опять на лбах их появились глубокие морщины. Один за другим лезли они на сук, где сидела принцесса, и как только сук начинал слишком опускаться – возвращались назад. Опять они сомкнули головы для дружественного совещания; и опять, не получив от совещания никаких результатов, в унылой беспомощности стали смотреть на принцессу.
И вновь, ещё более угрожающе, прозвучал голос пестрого каннибала. Они даже не отвечали, а только кивали. От нечего делать принцесса вынула последнюю заколку из своей прически, и ее дивные волосы свободно опустились на ее тонкие плечи. Это ей было очень к лицу, и даже каннибалам она, видимо, с распущенными волосами очень понравилась. Заколку она кинула переднему из ловцов. Ловко поймав этот неизвестный ему предмет, дикарь, издавая удивленные крики, стал подвергать его тщательному осмотру; пока снизу не раздался хоть не угрожающий, но все же требовательный голос пестрого каннибала. После чего дикарь опустился чуть ниже и швырнул заколку одному из своих коллег, а тот немедленно передал ее пестрому. Тот стал осматривать ее со всех сторон, потом обнюхивал и несколько раз кусал, и, наконец, призвал какого-то менее пестрого, которому он, настоятельно о чем-то увещевая, передал ее.
Опять громким голосом он окликнул тех на дереве; но в голосе его в этот раз прозвучали одобрение и хвала; и лица их радостно просветлели. Приобретение заколки он, очевидно, поставил им лично в заслугу. Взбодренные и поощренные хвалой, они опять обратились к своей задаче. Один из них энергичными движениями полез было на сук, и так как сук опасно стал опускаться, вернулся назад. Его коллеги, один за другим, делали то же самое; а потом вновь сомкнули головы для дружественного совещания, после которого, как и прежде, в унылой беспомощности стали смотреть на принцессу. Средний из них неуверенным движением руки приманивал ее к себе; но она отрицательно качала головой.
Ей было жалко их. Если б они действовали грозно и уверенно, она, может, и сдалась бы; но такое несамостоятельное поведение она считала недостойным для мужчин, и поэтому осталась сидеть в своей развилке.
Вдруг один из них, который в левом ухе носил голубое кольцо, обрадовано указал наверх, наискосок над принцессой. И не медля все трое оставили сук и ловко полезли выше. Принцесса посмотрела вверх и заметила над собой выходящий далеко над озером сук, намного толще того, на котором она сидела; и вскоре каннибалы оказались прямо над ее головой. Она поняла, что теперь они попытаются захватить ее сверху, и, не спеша, стала покидать свое место. Но как только она поднялась - один из них поспешно спустился вниз и закрыл ей дорогу.
Принцесса опять непринуждённо уселась в развилку и, качая ногами, стала ждать, что же каннибалы предпримут. Ей было крайне неприятно, что теперь они, по-видимому, захватят ее и съедят; но, с другой стороны, она весьма приветствовала, что эта застрявшая в неловкой неподвижности обстановка наконец-то тронется с места. Для принцессы не было зрелища более отвратительного, чем погрязший в беспомощной нерешительности мужчина, да к тому же здесь был не только один, а сразу трое.
Сидевший прямо над ее головой каннибал с голубым кольцом в левом ухе одной из имевшихся у них веревок обвязал себе правую голень, и одновременно его коллега закрепил второй конец на суку. Потом рядом с первой веревкой он закрепил вторую, которую он опустил вниз. Тот, с голубым кольцом, ухватился за эту веревку, покинул свое место и стал по ней спускаться; и вскоре он вверх ногами висел прямо над принцессой. Он протянул к ней обе руки; но, не дотянувшись даже до ее темени, беспомощно покачал головой.
Снизу угрожающе прозвучал голос пёстрого каннибала. Висящий ответил виновато и неуверенно; да и сидящий наверху коллега его забубнил что-то невнятно-виноватое. Тут вмешался третий, тот, кто преграждал дорогу у основания сука, и что-то объяснил висящему. Висящий кивнул и, захватив веревку рядом с собой, стал делать петлю. Но когда петля была готова, он нерешительно посмотрел сначала на нее, потом на принцессу, и покачал головой.
Принцесса, не долго думая, сняла свою правую туфлю и протянула ее висящему над ней. Тот обрадовано взял ее, осмотрел со всех сторон и подвесил к только что подготовленной петле; после чего сидящий наверху потянул петлю вместе с туфлей к себе. И опять прозвучал требовательный голос пестрого каннибала. Верхний бросил туфлю вниз, где ее поймали и передали пестрому.
Не медля принцесса сняла и левую туфлю и бросила ее тому, кто преграждал ей путь. И эта туфля была брошена вниз, где пестрый, восторженно выкрикивая, подверг ее, вместе с первой, тщательному осмотру.
Тот, кто висел вверх ногами, который из-за слишком короткой верёвки ничего не мог поделать, тем временем опять поднялся наверх и, как прежде, сел на сук. Из уст пёстрого зазвучала длинная и громкая хвала, которая постепенно переходила в энергичное увещевание и внезапно завершилась угрожающим стаккато.
Сидящие на дереве каннибалы, лица которых во время речи пестрого перешли от радостного торжества через энергичную готовность к унылой беспомощности, теперь развернули лихорадочную суету; и даже тот, который стерег сук с принцессой, грозно привстал, будто преграждая путь целой армии.
Те двое на верхнем суку лихорадочно пытались развязать узлы; что, очевидно, было не так просто.
Принцесса непринужденно сидела в своей развилке и удивленно смотрела на возникшую суету. Она не любила, когда мужчины нервничают и суетятся; но она поняла, что дикари эти по природе своей народ дерганый и что они сами от себя вряд ли перейдут к спокойному и обдуманному образу действия.
Чтобы пощадить свой эстетический вкус, она решила успокоить их, дав им понять, что, не видя возможности уйти от предназначенного ей применения, она смирилась со своей участью и никуда уже не бежит.
И она стала раздеваться. Ведь предполагала она, что каннибалы, захватив ее, сразу разденут и посадят в котел; и если она сама разденется, то они поймут, что нет оснований суетиться.
Да к тому же она раньше некоторое время провела в Лутеции, где существовало настоящее искусство раздевания: танец какой-то, который исполнялся только молодыми и хорошенькими женщинами и которым мужчины очень восхищались; и ей стало любопытно, смогут ли оценить такое выступление каннибалы, для которых ведь раздетость является повседневным привычным состоянием, и идеал женской красоты которых, пожалуй, отличается от идеала европейского.
С изящным кокетством она подняла юбку, стянула с себя левый чулок и швырнула его стерегущему ее удивленному каннибалу. И не успел он очнуться, как за первым чулком полетел уже второй. Непринужденно развалившись в своей развилке, она расстегивала всякие пуговицы и застежки и медленно высвобождалась из своего платья.
Каннибалы стояли как пораженные громом. Сидевшие на дереве с вытаращенными глазами следили за ее движениями; а те, кто внизу, с увлечением смотрели вверх. Только водонос, который все еще не завершил свою работу, продолжал наполнять котел.
Водоносом работал тот самый любопытный, который давеча без приказа стал лезть на дерево и которого, видимо, в наказание за свое любопытство заставили таскать воду. И раньше он время от времени приостанавливал свою работу, чтобы следить за событиями на дереве; но когда принцесса стала раздеваться, он до такой степени увлекся, что неуклюжим движением вдруг опрокинул наполненный почти до конца котел. Вода разлилась и потушила огонь; водонос испуганно вскрикнул и тут же пустился наутёк, панически размахивая пустым ведром.
Каннибалы внезапно впали в какую-то странную взволнованность и бросились к месту происшествия; да и те трое на дереве поспешно спустились вниз; причём тот, который ещё недавно висел над принцессой, даже не успел отвязать верёвку от своей голени и влачил её за собой.
Чулки, которые принцесса стянула с себя, остались на дереве и, зацепившись за тонкую ветвь, нежно развевались на ветру.
А каннибалы теперь оказались перед сложной проблемой: ведь котел разлил находившуюся в нем воду на огонь и потушил его; а это было одним из таких происшествий, которые чреваты самыми жуткими осложнениями во взаимоотношениях с богами. Ибо боги терпеть не могут, если нагреваемая на огне вода этот огонь потушит. Во избежание несчастий придется теперь расколдовать котел, и потом забраковать его, да ещё необходимо подвергнуть наказанию виновника данного инцидента.
Обо всем этом принцесса даже не подозревала; она только видела, как каннибалы, зычно голося, долго прыгали вокруг опрокинутого котла, как стоявший чуть в стороне пестрый ритмически вскидывал руками и опять скрещивал их на груди, ещё один очень пёстрый каннибал безустанно откачивался, а третий приседал; и вдруг двое из танцующих схватили котел, бегом понесли к берегу и спустили его в озеро, где он и остался, слегка покачиваясь на гладкой водной зыби.
И вдруг – все, визжа, разбежались.
Принцесса поняла, что теперь ей придется бежать. Ведь каннибалы, несомненно, вернутся, и тогда уж они обязательно съедят ее. Но она никакого представления не имела, как ей спускаться с дерева; и вот она решила сначала одеться, а потом уж спокойно все обдумать.
Когда во время своего выступления она сняла с себя платье, она бросила его вниз; но платье было захвачено порывом ветра, который отнёс его к тонкой ветви на самом краю кроны дерева. И вот оно, словно красный стяг, висело на этой ветви, и развевалось на ветру.
Она попыталась подползти к своему платью; но сук опасно наклонился вниз; и принцесса решила сначала надеть чулки, так как чулки достать было легче. И в то время как она медленно надевала чулки и прикрепляла их к подвязкам – еще один порыв ветра захватил платье, стремительно отнес к качающемуся на волнах котлу и изящным движением перекинул его через край. Верхняя часть платья исчезла в пасти котла, а подол стал нежно ласкать волны.
Принцесса решила, что без платья она выглядит даже лучше и что в нижнем белье подчеркиваются определенные черты ее существа, которые, когда она носит платье, проявляются недостаточно. А принцесса очень дорожила этими чертами и никак не желала от них отказываться; и с большим удовольствием она вспомнила, как своим раздеванием она привлекла внимание этих каннибалов.
Она сожалела, что во время своего пребывания в Лютеции из-за своего высокого сана ей не было дозволено посвятить себя этому чудесному искусству раздевания, и теперь твёрдо решила что, как только ей удастся спуститься с дерева, она тут же поедет в Лютецию и, уже не беспокоясь о своём социальном положении, наверстает упущенное.
Пожалуй, даже совсем официально при дворе можно создать такие условия, которые позволят ей во время приемов выступать перед гостями. Где-то она слышала, что у турецкого султана и у других экзотических владык уже давно существуют такие обычаи. Ведь почему христианскому Западу должно быть закрыто то, что язычникам дозволено? Да пусть покамест платье лежит на котле и качается на волнах; как только она окажется на земле, она опять наденет его.
Тем временем со стороны суши поднялся легкий ветерок, который все больше и больше усиливался и, сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее, стал отгонять котел прочь от берега.
Принцессу ничуть не беспокоило, что теперь она уже окончательно лишена своего платья. Из листьев и ветвей она сделает себе юбку какую-нибудь, или же просто будет ходить в нижнем белье. Для принцессы это, правда, неприлично; но так как она лишена своего аристократического платья, никто так и не поймет, что она – принцесса. Если спросят, то она просто скажет, что она – танцовщица из Лутеции.
Эти ее размышления были прерваны гулом голосов и треском сучьев. Устремив взор по направлению, откуда слышался этот шум, она увидела, как длинной вереницей возвращались каннибалы. Предполагая, что на этот раз она уж точно будет съедена, принцесса глубоко пожалела, что она не успела убежать.
Вскоре под деревом опять кишело каннибалами. Они привели с собой одного дикаря со связанными за спиной руками, который как-то напоминал неудачливого водоноса. Наверно они разбежались, чтобы искать его, и вот поймали, и, может быть, его даже съедят вместе с ней. Перспектива быть съеденной не одной, а совместно с этим дикарем была ей крайне неприятна; и она поняла, что, раз уж никак не избежать этой участи, она предпочла бы быть съеденной в эксклюзивности, как женщина, а не просто так, вместе с каким-то мужчиной.
Она рассеянно смотрела на сутолоку каннибалов. Каннибалы почему-то мало обращали на неё внимания. Кто-то махал ей, словно старой знакомой; но они как будто и не собирались ловить ее; внимание их было полностью обращено на пленного, которого они тем временем посадили на большой камень рядом с костром.
Энергичным шагом два каннибала спустились к озеру, заполнили водой два взятых с собой кожаных ведра, обернулись лицом к своим соплеменникам, и, держа ведра перед собой, приняли сосредоточенную осанку. Простояв так несколько мгновений, они вдруг опустились на корточки.
Кругом все стали ритмически хлопать в ладоши; и, не меняя согнутого положения далеко раскидывая ноги, те двое стали медленно отплясывать вверх по склону. Принцесса очень удивлялась, что они не ни капли выплёскивали, и смутно помнила, что такие же пляски она видела во время пребывания в южной Московии; однако без воды.
Пляшущие тем временем добрались до пленника у костра и принялись плясать вокруг него. Два круга насчитала принцесса – и вдруг, лицами к пленнику, они, на корточках безустанно раскидывая ногами, остановились на месте; и, ни с того ни с чего они вскочили и вылили содержимое ведер пленнику на голову.
И – отбросив ведра, они побрели прочь, как будто ничего не случилось.
Два каннибала, которые прежде вели пленника, теперь подошли к нему и освободили его от веревок. Словно ничего особенного не произошло, освобожденный встал, и вскоре затерялся в толпе своих товарищей. Напряженность спала, и началось веселое щебетание.
Принцесса предполагала, что теперь, все-таки, она будет съедена одна. Каннибалы наперебой окликали её; кто-то помахал рукой. Она кокетливо им улыбалась. Теперь уж, несомненно, отправят кого-то наверх, чтобы поймать её.
И вскоре один из каннибалов стал карабкаться на дерево. Он был весь мокрый, и она узнала в нем облитого водоноса. Но всего лишь чуть-чуть поднялся он, как грозным голосом его окликнул особо пестрый каннибал, и пристыженный он спустился вниз. Каннибалы смеялись.
Пестрый каннибал зычным голосом стал давать какие-то распоряжения – и вдруг вся орава тронулась с места и пошла прочь по направлению, откуда они пришли. Кто-то из каннибалов, до того как тронуться, прощально помахал принцессе рукой; и вскоре она опять была одна.
Такое поведение принцессе показалось весьма загадочным.
Да откуда же ей было знать, что в связи с какой-то сложной договорённостью с богами каннибалы уже не имели право съесть ее? Что этот любопытный водонос, несколько раз так упорно порывавшийся вскарабкаться к ней на дерево и которого потом на ее глазах таким странным обрядом облили водой – своими действиями спас её от съедения?
Как раз его неуклюжесть привела к тому, что котёл опрокинулся и затушил предназначавшийся для его нагрева огонь; в связи с чем пришлось его забраковать. Что, правда, само по себе не возымело бы такого решающего влияния на ее дальнейшую судьбу, так как ничего не стоило бы отправить кого-нибудь в деревню за новым котлом, или же взять принцессу с собой, чтобы съесть ее у себя в деревне. Впрочем, второй вариант отпадает, так как собирались есть ее в уютной мужской компании; но, так или иначе – выход какой-нибудь нашелся бы; но тут во время своего панического бегства водонос вдобавок еще потерял ведро.
Здесь дело было отнюдь не в том, будто у этих каннибалов недостаток в ведрах; совсем наоборот, племя это как раз славилось своей ведровой промышленностью и поставляло эти благородные сосуды по всей окрестности; но беда заключалась в том, что, по мнению богов недопустимо, чтобы ведро, в котором переносится жидкость для готовки пищи, потерялось до того, как пища эта доварится. Если такое случится, то боги очень настаивают на том, чтоб воздержаться от съедения соответствующего блюда. И так как каннибалы очень дорожат хорошими отношениями с богами, они отказываются от любой пищи, замешанной в такой инцидент.
Откуда у богов такие странные фобии – это, конечно, отдельный вопрос; но пока что слишком мало изучена подсознательная психика богов, чтобы на этот вопрос ответить.
И опять принцесса оказалась одна на высоком дереве. Она думала о том, что теперь все же придется спускаться, и страшно ей стало. Каннибалы точно не вернутся; они уж очевидно попрощались; и несомненно это и к лучшему. Ведь каннибалы, хоть и помогли бы ей спуститься, но всего лишь для того, чтобы съесть ее. А вспоминая, как неумело они ее ловили, она даже стала сомневаться, удалось ли бы им забрать ее к себе на землю. А вдруг они ушли просто из-за того, что не знали, как захватить ее?
Так или иначе остается вопрос: как ей спускаться? Что делать? Трудно…
Вдруг на том месте, где каннибалы исчезли в джунглях – из кустов на поляну вышмыгнула какая-то темная фигура и, опасливо оглядываясь, стала приближаться к дереву, на котором сидела принцесса. Оказалось – водонос. Подойдя ближе, он весело помахал принцессе, вот добрался до ствола, и, не мешкая, стал карабкаться вверх по лианам.
Принцесса опять вылезла на сук над озером; а водонос - стремительно ей вслед. Когда он ступил на сук, сук опасно наклонился вниз. Радостно тараща глаза на принцессу, он остановился и рукой поманил ее к себе. Принцесса, отнекиваясь, качала головой.
А водонос, не долго думая, опять наступил на сук. Сук от его веса теперь уже крайне наклонился. Ни на что не обращая внимания, он стремительно пополз к принцессе. Все больше и больше они опускались вниз; вдруг раздался оглушительный треск, и сук вместе с водоносом и с принцессой упали в воду.
Сильно брызнуло.
А что будет дальше с принцессой, мы увидим в десятой и почти последней главе.
Где-то посередине стоит большой котел; под ним – дрова. Справа от котла, привязанная к высокому столбу, стоит принцесса; правда, не в нижнем белье, как мы видели ее в последний раз, а нормально одетая. Выглядит она точно так же, как мы видели ее сидевшей в развилке, до того, как она начала раздеваться. Длинные черные волосы легко падают на тонкие ее плечи и на затянутые назад руки, которые за ее спиною обнимают столб; щиколотки ее обвиты веревками; ступни ее – в роскошных туфлях с высокими каблуками.
Откуда-то вдруг появился уже знакомый нам водонос. В каждой руке он держит ведро с водой. Воду он выливает в котел и уходит.
Вот ещё один каннибал, с голубым кольцом в левом ухе, который тоже в каждой руке несет по ведру. Как и первый, ведра он выливает в котел. Оставив ведра, он становится спиной к котлу. Кланяется. И опять первый, с ведрами. Вылив воду в котел, отбрасывает ведра и тоже кланяется. Мягко и нежно начинают бить барабаны. В руках у обоих вдруг - высокие белые поварийные шляпы, которые они надевают себе на голову. Еще раз кланяются.
Тот с голубым кольцом смотрит в котел; и вот они обращаются к принцессе. Встают рядом с ней, один справа, другой слева, и с профессиональным интересом осматривают ее. Тот с кольцом щупает ее плечи; водонос, ущипнув ее за талию, начинает ощупывать ее бедра. Смотрят друг на друга, и тот с кольцом рукой делает знак, что - доволен.
Опускается на колени, снимает верёвки, обвивающие ноги принцессы, а водонос тем временем освобождает её руки. Ведут ее на площадку перед котлом, а она, стоя между двумя аборигенами, под усиливающийся барабанный бой начинает танцевать; и, танцуя, медленно раздевается. И вот ей, обнажённой, водонос опять связывает руки, а тот с кольцом в ухе – ноги; и – взмахом сажают ее в котел.
А что дальше – непонятно, так как вдруг опустился занавес.
Каким образом, не зная языка, принцессе удалось уговорить водоноса участвовать в этих выступлениях в лутетском ночном клубе «Equus lascivus», да как они вообще умудрились, упав с дерева, добраться до Лутеции – наверно навсегда останется неразгаданной загадкой.
Когда и при каких обстоятельствах к ним примкнул абориген с голубым кольцом – никто не знает. Да наверно мы никогда и не узнаем, тождественен ли тот котёл, в который на наших глазах только что посадили принцессу, тому, который ветер унёс в далёкие просторы озера; так же как и не можем мы знать, является ли то платье, которое она только что снимала на наших глазах, тем самым, которое она давеча снимала на глазах у дикарей; знать мы знаем только, что есть большая схожесть.
И даже если вдруг окажется, что это именно тот котел и то платье, то все же остается открытым вопрос, когда и при каких обстоятельствах они нашли и то и другое, и, прежде всего – как им удалось дотащить до Лутеции этот тяжелый котел.
Да без разрешения останется еще и тот веский вопрос – чему нас могут научить эти странные события…
Джунгловская идиллия эта, вместе с разными другими рассказами того же автора, была включена в электронную книгу под названием «Идиллии в джунглях». Подробности вместе с информацией о том, где книгу эту можно приобрести, см. ниже.
 |
|
В книгу вошли следующие рассказы: |
Вышедшая в июле 2011 г. электронная книга «Идиллии в джунглях» Р. Цоллера содержит пять идиллий эротического направления, которые происходят в самых разных джунглях нашего мира; с участием драконов, стриптизерш, разбойников и других экзотических существ. Рассказы отличаются типичным для Р. Цоллера сочетанием сугубой несерьезности содержания со строгой компоновкой структуры текста. Действие и пространство его рассказов распространяются далеко в область фантастики; но и нормальный повседневный быт у этого автора предстает с прикраской глубокой абсурдности. А герои его поступают так, как – по его мнению – подобало бы не только персонажам рассказов, но и увязшему в жестких правилах и традициях современнику.
Проживающий в Черногории автор сочинил представленные здесь рассказы в те годы, когда он жил в Грузии. Его многочисленные рассказы и эссе в его портале „Klamurke“ и на бумаге привлекли и привлекают такую публику, которая ценит своеобразный юмор и необычный образ мыслей этого писателя.
Некоторые из опубликованных в этом сборнике текстов сыграли решающую роль в образовании тесного сотрудничества между Раймондом Цоллером и маленькой группой из грузинских литераторов, музыкантов и режиссеров; сотрудничества, которое продолжается по сей день и положительно развивается дальше. Два рассказа из сборника стали основой для сценариев; на основе других, не опубликованных здесь рассказов автора, в Тбилиси был снят фильм, монтаж которого должен завершиться к концу августа.
Издание «Идиллий в джунглях» является первой из серии намеченных публикаций, отражающих работу охватывающей разные языковые и культурные пространства команды.
Параллельно к этому сборнику издается такой же сборник, содержащий те же тексты на немецком языке. Опубликованные здесь тексты первоначально были написаны на немецком языке; потом сам автор – который пишет на обоих языках – написал их и по-русски.
Erika Reglin-Hormann
ISBN: 978-3-9523798-4-4 (формат "epub"); 978-3-9523798-8-2 (формат "kindle")
Приобрести можно по адресу, например, trekstor, tyrolia, и по другим адресам
Цена: 2,99 €
