|
|
Соргучин не знал, чего он хочет, как и не понимал, к чему стремятся те, кто вокруг него.
Но зато он знал, что он ничего не знает и ничего не понимает, и прекрасно понимал, что все вокруг тоже бродят в тумане.
Этим пониманием он отличался от его часто изменяющихся окружений и стал для них предметом возмущения.
Появись он где-нибудь – как сразу все настораживались и, не понимая почему, начинали еще больше недоумевать, чем раньше, когда они не знали, что недоумевают. Выводил он людей из себя просто своим присутствием. И после его ухода становилось еще хуже; начиналось какое-то сумбурное возмущение и волнение; никто не понимал, в чем дело; но все понимали, что все это связано с появлением и исчезновением Соргучина.
Поэтому не любили его.
А любил ли Соргучин себя сам – никто не знает.
